Решение Это случилось после того, как взорвалась паровая машина, которую

Loading...


бет4/4
Дата25.03.2020
өлшемі0.89 Mb.
1   2   3   4

Наша ошибка

За всеми хлопотами мы даже не заметили, как наступило утро. Взошло

солнышко и стало светить в окно. На полу заиграли солнечные зайчики, и

вся кухня наполнилась радостным светом.

— Вот увидишь, сейчас придёт кто-нибудь из ребят, — сказал

Мишка. — Они не вытерпят!

Не успел он это сказать, как пришли сразу двое — Женя и Костя.

— Смотрите на чудо! — закричал Мишка и вытащил из кастрюли

цыплёнка. — Вот оно, чудо природы! Ребята стали рассматривать

цыплёнка.

— А здесь ещё три наклевки! — хвастался Мишка. — Смотрите:

номер пятый, восьмой и десятый.

Цыплёнок, видно, очень боялся холода. Когда мы держали его в руках,

он начинал беспокоиться, а когда сажали обратно в грелку, сейчас же

успокаивался.

— А вы уже покормили его? — спросил Костя.

— Что ты, что ты! — ответил Мишка. — Его ещё рано кормить.

Цыплят начинают кормить только на следующий день.

— А вы так и не спали всю ночь? — спросил нас Женя.

— Нет. Куда уж тут спать, когда такие дела пошли!

— Так вы ложитесь, а мы пока подежурим, — предложил Костя.

— А вы разбудите нас, если новый цыплёнок выведется?

— Конечно, разбудим.

Мы с Мишкой улеглись на кушетке и моментально заснули. По правде

сказать, мне давно уже хотелось спать. Ребята разбудили нас часов в десять

утра.


— Вставайте смотреть чудо-юдо номер два! — закричал Костя.

— Какое «чудо-юдо номер два»? — не понял я спросонок и огляделся

по сторонам.

Вся кухня уже была полна ребят.

— Вот оно, чудо! — закричали ребята и показали на грелку.

Мы с Мишкой вскочили и заглянули в кастрюлю. В ней оказалось уже

два цыплёнка. Один из них был кругленький, пушистый и жёлтенький, как

яичный желток. Совсем настоящий красавец!

— Какой замечательный! — говорю я. — Почему же наш первый

такой облезлый? Все засмеялись:

— Да это и есть ваш первый.

— Какой?


— Вот этот, пушистый.

— Да нет! Наш вот тот, голенький.

— Этот голенький только что вылупился. А первый уже обсох и стал

пушистый.

— Вот так чудеса! — говорю я. — Значит, и второй такой будет, когда

обсохнет?

— Конечно.

— А какой номер вылупился? — спросил Мишка.

— Как — какой номер? — не поняли ребята.

— Ну, у нас все яйца ведь пронумерованы, — объяснил Мишка.

— А мы и не посмотрели, из какого он номера вылез, — ответил

Костя.—


Можно проверить по скорлупе, — сказал я. — Там ведь скорлупа

осталась.

Мишка открыл инкубатор и как закричит:

— Батюшки! Да тут ещё два новорождённых! Все, толкая друг друга,

бросились к инкубатору. Мишка осторожно вынул из инкубатора двух

новых цыплят и показал нам.

— Вот они, орлы! — с гордостью сказал он.

Мы усадили и этих цыплят в кастрюлю. Теперь их уже было четверо.

Они все сидели кучкой и жались друг к дружке, чтобы было теплее.

Мишка вытащил из инкубатора оставшуюся скорлупу и стал

разбирать, какие на ней были написаны номера.

— Номер четвёртый, восьмой и десятый, — объявил он. — Только

который из них какой?

Мы стали рассматривать трех новых цыплят, но теперь уже нельзя

было узнать, из какой скорлупы они вывелись.

— Все номера перепутались! — смеялись ребята.

— А номер пятый так и лежит в инкубаторе? — говорю я.

— Верно! — воскликнул Мишка. — Лежит! Что ж это он? Может

быть, умер?

Мы достали яйцо номер пять из инкубатора и немного расширили

наклевку.

Цыплёнок спокойно лежал в яйце и шевелил головкой.

— Живой! — обрадовались мы и положили яйцо обратно.

Мишка проверил оставшиеся яйца и обнаружил новую наклевку, на

третьем номере. Ребята смеялись и потирали от удовольствия руки.

— Вот как пошли дела! — радовались они.

Тут пришла Майка. Мы стали показывать ей цыплят.

— Вот этот мой! — сказала она и уже хотела схватить пушистого.

— Постой, — говорю я. — Зачем хватаешь? Ему сидеть надо в грелке,

а то простудится.

— Ну, тогда я потом возьму. Только этот, пушистый, мой будет. Я не

хочу голого.

В этот день было воскресенье. В школу никому не нужно было идти.

Ребята весь день толпились у нас. Кто на стуле сидел, кто на кушетке. Мы с

Мишкой сидели на самом почётном месте — возле инкубатора. Направо,

возле плиты, стояла кастрюля с новорождёнными, на плите грелся чугунок

с водой, на окне весело зеленел овёс в ящиках. Ребята шутили, смеялись,

рассказывали разные интересные случаи из жизни.

— Почему же произошла задержка? — спросил кто-то из ребят. — Вы

ведь ещё в пятницу ждали цыплят.

— Не знаю, — ответил Мишка. — В книге написано, что цыплята

выводятся на двадцать первый день, а сегодня уже двадцать третий. Может

быть, в книге произошла какая-нибудь ошибка?

— Может быть, это у вас произошла ошибка? — говорит Лёша

Курочкин. — Вы помните, когда заложили в инкубатор яйца?

— Мы заложили третьего числа. Это было в субботу, — говорит

Мишка. — Это я точно помню, потому что на другой день было

воскресенье.

— Послушай, — сказал Женя Скворцов, — у вас как-то нескладно

получается: заложили яйца в субботу, а двадцать первый день наступил в

пятницу.

— Правда! — подхватил Витя Смирнов. — Если вы начали в субботу,

то и двадцать первый день тоже должен наступить в субботу. Ведь в неделе

семь дней, а двадцать один день — это ровно три недели.

— Трижды семь — двадцать один! — засмеялся Сеня Бобров. — Так

по таблице умножения получается.

— Я не знаю, как там у тебя по таблице умножения получается! —

обиделся Мишка. — Мы не по таблице считали.

— Как же вы считали?

— А вот как, — сказал Мишка и начал загибать пальцы. — Третьего

числа был первый день, четвёртого — второй, пятого — третий…

Так он дошёл до пятницы, и у нею получился двадцать один день.

— Что же это? — говорит Сеня. — По таблице умножения двадцать

первый день получается в субботу, а по пальцам — в пятницу. Как-то

чудно!—

А ну покажи ещё раз, как ты считаешь, — сказал Женя



— Вот, — сказал Мишка и снова начал загибать пальцы. — В субботу,

третьего, — один день, в воскресенье, четвёртого, — два…

— Постой, постой! Не правильно! Если ты начал третьего, то третье

число не надо считать.

— Почему?

— Потому что день ещё не прошёл. День прошёл только четвёртого.

Значит, ты должен начать счёт с четвёртого числа.

Тут мы с Мишкой поняли, в чём дело. Мишка подсчитал по-новому, и

оказалось все верно.

— Правильно, — сказал он. — Двадцать первый день наступил вчера.

— Значит, все вышло как надо, — говорю я. — Ведь мы заложили в

инкубатор яйца в субботу вечером, и первая наклевка появилась в субботу

вечером, то есть вчера. Как раз двадцать один день прошёл.

— Видишь, какое несчастье может произойти, если плохо знаешь

арифметику, — сказал Ваня Ложкин. Все засмеялись, а Мишка сказал:

— Из-за этой ошибки мы столько мучений перенесли! Если б мы не

ошиблись, никто бы не мучился.

День рождения

К концу дня у нас в грелке сидело уже десять цыплят. Последним

появился номер пятый. Он упорно не хотел вылезать из яйца, и нам

пришлось наполовину обломать скорлупу, чтобы помочь ему выбраться.

Если бы мы этого не сделали, то он так и остался бы в скорлупе до

скончания веков. Он был помельче остальных птенцов и не такой крепкий

должно быть, оттого, что так долго сидел в яйце.

К вечеру в инкубаторе осталось только два яйца. Они сиротливо

лежали посреди опустевшей коробки, и на них не появилось даже

наклевок. Мы продолжали нагревать инкубатор и не гасили лампу, но они

даже не наклюнулись за ночь. Все новорождённые цыплята прекрасно

провели ночь в кастрюле, а наутро мы их выпустили на пол. Все они были

жёлтенькие, пушистые и отчаянно пищали. Они моргали своими

глазёнками, жмурились от яркого света; одни уже крепко держались на

своих маленьких ножках, другие падали, третьи пытались бежать, но тут

же спотыкались. Иногда они тыкали клювиками в разные пятнышки на

полу и даже в блестящие шляпки гвоздей.

* * *

— Миленькие! Да они есть хотят! — воскликнул Мишка. Мы поскорее

сварили вкрутую яйцо, нарезали его мелко и насыпали цыплятам. Но

цыплята не догадывались, что яйцо можно есть. Мы давали им по кусочку

яйца и говорили:

— Ешьте, глупые!

Но цыплята даже не смотрели на корм. В это время на кухню пришла

Мишкина мама.

— Мама, они не хотят есть яйцо! — пожаловался Мишка.

— А ты поучи их.

— Как же их учить? Мы говорим им, а они не слушаются.

— Да разве так цыплят учат? Ты постучи по полу пальцем.

Мишка присел возле цыплят и стал стучать пальцем по полу там, где

был насыпан корм. Цыплята увидели, что палец как будто клюёт на полу

корм, и тоже стали клевать. Через минуту от яйца не осталось ни крошки.

Тогда мы поставили им блюдечко с водой, и цыплята принялись пить воду.

Их этому не нужно было даже учить. Потом они сбились на полу кучкой и

прижались друг к дружке. Мы посадили их обратно в кастрюлю, чтобы им

было теплее.

В этот день, как только Марья Петровна пришла в класс, все ребята

бросились к ней навстречу и стали рассказывать, что у нас уже есть

цыплята. Марья Петровна очень удивилась и обрадовалась.

— Значит, вас можно поздравить с днём рождения цыплят? — сказала

она.


Все засмеялись, а Витя Смирнов сказал:

— А мы даже не отпраздновали день рождения цыплят! Давайте

сегодня отпразднуем. Все обрадовались и закричали:

— Давайте, давайте! Марья Петровна, а вы придёте на день рождения

к нам?—

Приду, — улыбнулась Марья Петровна. — И подарок цыплятам



принесу.

— Мы тоже принесём подарки! — кричали ребята. Вернувшись из

школы, мы с Мишкой с нетерпением ждали гостей. Нас очень интересовал

вопрос: какие будут подарки? Первым явился Сеня Бобров с букетом

цветов.

— Что это? — сказал Мишка, — Ты зачем цветы притащил?



— А подарок!

— Зачем же цыплятам такой подарок? Что они, есть будут эти цветы?

— Зачем есть? Будут смотреть и нюхать.

— Вот ещё выдумал! Цветов они не видели, что ли!

— Конечно, не видели. Давай-ка банку с водой. Увидишь, как хорошо

будет.Мы налили в банку воды и поставили цветы в воду. Вслед за Сеней

явились Серёжа и Вадик. Они оба принесли по букету подснежников.

— Что это вы все сговорились приносить цветы? — насупился Мишка.

— А тебе что, наши подарки не нравятся? — обиделся Вадик —

Знаешь, дарёному коню в зубы не смотрят.

Мы поставили и эти цветы в воду.

Пришёл Ваня Ложкин и принёс полкило крупы овсянки. Мишка

посмотрел и покачал головой:

— Уж не знаю, будут ли они такую овсянку есть.

— А ты попробуй, — говорит Ваня.

— Нет, мы лучше подождём и спросим Марью Петровну.

Тут пришла Марья Петровна.

В руках у неё было что-то завёрнутое в газету. Она развернула, и это

оказалась бутылка. В бутылке было что-то белое.

— Молоко! — закричал Мишка. — А мы и не догадались цыплятам

молока дать!

— Это не молоко, а простокваша, — сказала Марья Петровна. — В

первые дни цыплятам нужно вдоволь простокваши давать. Они её очень

любят.Мы выпустили цыплят из грелки, принесли блюдечко и налили в него

простокваши. Цыплята принялись есть простоквашу.

— Вот это настоящий подарок цыплятам! — радовался Мишка. —

Надо знать, что цыплятам дарить.

Продолжали прибывать новые «гости». Пришли Витя и Женя и

принесли пшена. Вслед за ними прибежал Лёша Курочкин с детской

погремушкой в руках и закричал.

— Вот, не знал, что купить новорождённым! Иду по улице, смотрю —

в киоске продаются детские погремушки. Ну, я и купил погремушку им.

— Додумался! — проворчал Мишка. — Кто же дарит цыплятам

погремушки?

— Откуда же я знаю, что цыплятам дарить? Может быть, им

погремушка поправится.

Он подскочил к цыплятам и начал над ними греметь погремушкой.

Цыплята перестали есть простоквашу и начали задирать кверху головы.

— Смотрите! — кричал радостно Лёша. — Им погремушка нравится!

Все засмеялись. Мишка сказал:

— Ну ладно, не мешай им есть.

Я спросил Марью Петровну, можно ли кормить цыплят овсянкой.

Марья Петровна сказала, что кормить цыплят можно всякой крупой, но

только вареной.

— А как варить крупу? — спросил Мишка.

— Ну, сварите просто кашу.

Мы с Мишкой хотели уже начать варить кашу, но тут пришёл ещё один

«гость» — Костя Девяткин.

— А подарок принёс? — спросили его ребята.

— Подарок вот, — сказал Костя и вытащил из кармана два пирога.

— Вот так придумал! — засмеялись ребята.

— Ну, на день рождения всегда ведь бывают пироги, — оправдывался

Костя.— А с чем пироги? — спросил подозрительно Мишка.

— С кашей

— С кашей?.. — закричал Мишка. — Так чего ж ты молчишь?

Он выхватил у Кости из рук пироги и стал выковыривать из них кашу.

— Постой! — сказал Костя. — Ведь и так видно, что они с кашей.

Зачем пироги портить?

Но Мишка не слушал. Он выложил кашу на блюдечко и поставил

перед цыплятами. Цыплята принялись клевать кашу.

Майка увидела, что все приносят подарки цыплятам. Она принесла

красную ленточку, разрезала на кусочки и повязала каждому цыплёнку

бантик вокруг шеи. Мы расставили вокруг цыплят банки с цветами, и у

цыплят получился настоящий праздник. Перед ними в блюдечках стояло

угощение: в одном блюдечке каша, в другом простокваша, в третьем

чистая, свежая вода, а все цыплята были с красными бантиками —

настоящие именинники! Костя хотел ещё угостить их травой, но Марья

Петровна сказала, что цыплятам ещё рано давать зелёный корм; с этим

лучше потерпеть до завтра.

Цыплята наелись, попили свежей водички. Мы сняли с них бантики и

посадили обратно в грелку. Марья Петровна посоветовала нам отгородить

для цыплят угол на кухне и поставить им чугунок с горячей водой, чтоб

они возле него грелись.

— А лучше всего отвезти их куда-нибудь в деревню. В закрытом

помещении цыплята часто болеют и могут умереть. Им обязательно нужен

свежий воздух, — сказала Марья Петровна.



* * *

Мы показали Марье Петровне наш инкубатор, в котором осталось

только два яйца.

— Из этих яиц, наверно, уже ничего не выйдет, — сказала Марья

Петровна. — Но это не беда. У вас и так все очень хорошо получилось. Вы

потрудились на славу!

— А мы не одни трудились: с нами ребята работали, — сказал Мишка.

— Так и надо, — ответила Марья Петровна. — Будете дружными —

никакие трудности вас не испугают.

— А я думал, что у нас совсем ничего не получится, так как один раз

не уследил за температурой и яйца остыли, — сказал я.

— Зародыши могут выдержать довольно длительное охлаждение, —

сказала Марья Петровна. — Ведь наседка не сидит всё время на яйцах. Раз

в день она сходит с гнезда, для того чтобы покормиться, и яйца остывают. В

инкубаторах тоже остужают яйца раз в день, чтобы зародыши развивались,

как в природных условиях. Но гораздо опаснее перегреть яйца.

— А я один раз перегрел, — говорит Мишка. — Температура

поднялась до сорока градусов.

— Значит, ты вовремя спохватился, — объяснила Марья Петровна. —

Длительный перегрев мог бы погубить зародыши.

Вечером мы разбили оба оставшихся яйца. В обоих оказались

недоразвившиеся зародыши. Жизнь почему-то остановилась в них, и

цыплята умерли не родившись. Может быть, это как раз и случилось от

перегрева. Мы потушили лампу, которая горела ровно двадцать три дня.

Ртуть в градуснике медленно опустилась вниз. Инкубатор остыл. А у плиты

в кастрюле копошилась наша «весёлая семейка» — десять пушистых

жёлтеньких цыплят.

На волю

Наша «весёлая семейка» жила очень дружно. Цыплята чувствовали

себя спокойно и хорошо, когда были все вместе. Но стоило только какого-

нибудь из них унести от остальных, как он начинал тревожно пищать и

бегать, стараясь отыскать своих братцев, и успокаивался только тогда, когда

находил их.



* * *

Майка уже давно хотела забрать своего цыплёнка, но мы всё не

позволяли ей. Наконец она всё-таки не послушалась и унесла его в комнату.

Через полчаса она принесла его обратно и со слезами сказала:

— Я не могу больше! Он надрывает мне душу писком. Я думала, он

привыкнет и не будет пищать, а он все пищит, да так жалобно!

Она пустила цыплёнка на пол, и он со всех ног бросился к остальным

цыплятам, которые держались стайкой и не отходили далеко друг от друга.

Мы отгородили на кухне угол. В углу постелили клеёнку и поставили

на неё чугунок с тёплой водой. Сверху мы накрыли чугунок подушкой,

чтоб вода не остывала слишком быстро. Цыплята забирались под подушку

и сидели вокруг чугунка, как вокруг курицы. Этот чугунок на самом деле

заменял им мать — курицу.

Иногда мы выносили цыплят во двор, но там нам трудно было следить

за ними: то собака появится, то кошка — со всех сторон грозила какая-

нибудь беда. Цыплятам чаще всего приходилось сидеть дома, и мы очень

боялись, что им не хватает свежего воздуха. Особенно нас беспокоил один

цыплёнок. Он был помельче остальных, и характер у него был какой-то

задумчивый. Он мало бегал, часто сидел совсем молча и мало ел. Это был

номер пятый, который позже всех вылупился из яйца.

— Хорошо бы отвезти наших цыплят в деревню, — сказал Мишка. —

Боюсь, как бы они не заболели у нас.

Но нам жалко было расставаться с цыплятами, и мы со дня на день

откладывали поездку.

Один раз утром мы с Мишкой пришли кормить цыплят. Цыплята уже

узнавали нас и с радостным писком бросались из-под чугунка к нам

навстречу. Мы поставили им тарелочку с пшённой кашей. Цыплята

принялись клевать корм.

Они толкали друг дружку, прыгали через головы. Каждый старался

опередить другого, а один даже залез с ногами в тарелку.

— А где же номер пятый? — спросил Мишка. Номер пятый обычно

толокся позади всех. Его, как самого слабого, цыплята отталкивали, и мы

всегда кормили его отдельно. Иногда он и вовсе не хотел есть, а прибегал с

остальными цыплятами, чтоб не оставаться одному. Но на этот раз его

совсем не было. Мы пересчитали цыплят. Их оказалось девять.

— Может быть, он за чугунком спрятался? — сказал я и заглянул за

чугунок.

Цыплёнок был там. Он лежал на полу, и я сначала подумал, что он

просто прилёг отдохнуть. Я протянул руку и взял его. В руке у меня

очутилось маленькое холодное тельце. Головка цыплёнка свесилась книзу и

безжизненно моталась на тоненькой шейке. Номер пятый был мёртв.

— Мы долго смотрели на него и от жалости не могли сказать ни слова.

— Это мы виноваты! — сказал наконец Мишка. — Надо было отвезти

его в деревню. Он бы окреп там на чистом воздухе.

Мы похоронили цыплёнка во дворе под липой, а на другой день

собрали всех остальных в корзинку и сказали, что повезём их в деревню.

Все ребята пришли провожать цыплят. Майка плакала и целовала на

прощание своего цыплёнка. Ей очень хотелось оставить его у себя, но она

боялась, что он будет скучать по своим братцам, и поэтому согласилась,

чтобы мы отвезли его тоже в деревню.

Мы накрыли корзинку тёплым платком и пошли на вокзал. Цыплятам

было тепло и уютно. Всю дорогу они сидели тихо и только иногда

попискивали, перекликаясь между собой. Пассажиры с любопытством

поглядывали на нас и, наверно, догадывались, что у нас в корзинке

цыплята.

* * *

— Ну как, птицеводы, опять за яйцами приехали? — засмеялась тётя

Наташа, когда увидела нас.

— Нет, — сказал Мишка. — Мы привезли вам маленьких цыплят, чтоб

они у вас жили.

Тётя Наташа заглянула в корзинку:

— Батюшки! Где же вы набрали столько цыплят?

— Сами вывели в инкубаторе.

— Шутите! Наверно, в зоомагазине купили.

— Нет, вы ведь сами дали нам яиц месяц назад. А теперь эти вот яйца

вернулись к вам в живом виде.

— Чудеса! — воскликнула тётя Наташа. — Вы, наверно, какими-

нибудь животноводами будете, когда вырастете.

— Не знаю, — ответил Мишка.

— А вам не жалко расставаться с цыплятами?

— Жалко, — ответил Мишка. — Да вы ведь знаете: в городе им не

житьё. Здесь у вас воздух свежий и чистый, и им будет здесь хорошо, а там

им даже побегать негде. У вас они вырастут, и получатся из них настоящие

куры и петухи. Куры будут нести вам яйца, а петухи будут петь песни. А у

нас уже один цыплёнок умер, и мы похоронили его под липой.

— Ах вы мои бедные! — сказала тётя Наташа и обняла нас с

Мишкой. — Ну ничего, ничего! Один цыплёнок умер, что ж делать? Зато

остальные будут жить.

Мы выпустили цыплят из корзины и долго смотрели, как они

резвились на солнышке. Тётя Наташа сказала, что у неё заклохтала курица,

и мы с Мишкой побежали в сарай посмотреть на наседку. Она сидела в

лукошке, из которого торчало во все стороны сено. Курица строго глядела

на нас, будто боялась, что мы отнимем у неё яйца.

— Вот и будут нашим цыплятам товарищи, — сказал Мишка. —

Вместе им веселее будет.

Весь день мы провели с Мишкой в деревне. Ходили в лес, на реку, в

поле. Когда мы приезжали в прошлый раз, на полях ещё ничего не росло,потому что это было совсем ранней весной. Только тракторы трещали вокруг и пахали чёрную землю. А теперь вся земля покрылась зелёными всходами: куда ни глянешь — до самого горизонта тянется зелёный ковёр. А в лесу — вот где было раздолье! В траве копошились мурашки, букашки, в воздухе порхали бабочки, со всех сторон доносились голоса птичек. Так было хорошо, что не хотелось уезжать домой! Мы с Мишкой решили приехать сюда летом, построить на берегу реки шалаш и жить в нём, как Робинзон.Наконец мы вернулись к тёте Наташе и стали прощаться с ней. Тётя Наташа дала нам на дорогу по куску пирога и сказала, чтоб мы приезжали к ней жить на каникулы. Мы вышли во двор и в последний раз посмотрели на наших цыплят. Они уже совсем привыкли к новому месту и бегали среди кустов и деревьев, наполняя воздух радостным писком. Они по-прежнему держались дружной стайкой и пищали, должно быть, для того,чтобы тот, кто заблудился среди травы, мог найти остальных по писку.

— Ну, прощай, наша весёлая семейка! — сказал Мишка цыплятам. —

Дышите тут воздухом, грейтесь на солнышке, закаляйте свои организмы,набирайтесь побольше сил. Живите между собой дружно, как и до сих пор жили. Помните, что вы все братья — дети одной матери… то есть тьфу! —дети одного инкубатора, в котором все вы лежали рядышком, когда были ещё обыкновенными, простыми яйцами и ещё не умели ни бегать, ни говорить… то есть тьфу! — ни пищать… И нас тоже не забывайте, потому что это мы сделали инкубатор и, значит, это мы дали вам жизнь, которая такая хорошая и прекрасная…



Все!__

Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4
Loading...


©melimde.com 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет

Loading...